- просмотры
1542
- слушатели
1
Дженис Лин Джоплин - американская рок-певица, выступавшая сначала в составе Big Brother And The Holding Company, затем в Kozmic Blues Band и Full Tilt Boogie Band. Джоплин, выпустившая лишь четыре студийных альбома (один из которых - посмертный релиз), считается лучшей белой исполнительницей блюза и одной из величайших вокалисток в истории рок-музыки.
Дженис Джоплин была не только одной из лучших рок-певиц 1960-х годов, но и выдающейся блюзовой исполнительницей, умевшей превращать любой материал в нечто глубоко личное благодаря своей надрывной, хриплой и невероятно эмоциональной манере пения. Получив известность как солистка сан-францисской психоделической группы Big Brother & the Holding Company, в конце 60-х она покинула коллектив ради сольной карьеры, которая оказалась недолгой и неоднозначной (хотя и коммерчески успешной). Несмотря на то, что ей не всегда доставался качественный материал или идеально подходящие аккомпаниаторы, ее лучшие записи — как в составе Big Brother, так и сольные — остаются одними из самых ярких и захватывающих музыкальных событий той эпохи. Она также сыграла важную роль в переосмыслении женского образа в рок-музыке, демонстрируя уверенный, сексуально раскрепощенный характер и дерзкую, взрывную манеру поведения на сцене.
Cheap Thrills.
Джоплин выросла в небольшом техасском городке Порт-Артур; многие из ее последующих личных проблем и переживаний связывают с неспособностью вписаться в рамки ожиданий консервативного местного сообщества. Она начала исполнять блюз и фолк еще в подростковом возрасте, а в 60-х годах иногда выступала вместе с будущим гитаристом Jefferson Airplane Йормой Кауконеном. Сохранилось несколько концертных записей того периода (выпущенных уже после ее смерти), в которых чувствуется влияние таких ранних блюзовых певиц, как Бесси Смит; эти записи свидетельствуют о том, что Джоплин начала формировать свой уникальный стиль еще до прихода в группу. Она уже бывала в Калифорнии до того, как окончательно перебралась туда в 1966 году, чтобы присоединиться к испытывавшей трудности сан-францисской психоделической группе Big Brother & the Holding Company. Хотя их стиль — свободная, порой небрежная смесь блюза и психоделии — обладал определенным шармом, несомненно, именно Джоплин (которая поначалу даже не исполняла все ведущие вокальные партии) вывела группу из разряда рядовых коллективов. Настоящий прорыв произошел на поп-фестивале в Монтерее в 1967 году, где была запечатлена на пленку ее потрясающая версия песни «Ball and Chain» (возможно, лучшее ее выступление). После дебютного альбома, выпущенного на лейбле Mainstream, группа Big Brother заключила контракт с менеджером Альбертом Гроссманом и перешла на лейбл Columbia. Их второй альбом, *Cheap Thrills*, возглавил чарты в 1968 году, однако вскоре после этого Джоплин покинула группу, увлеченная перспективой сольной карьеры и статусом звезды.
*I Got Dem Ol' Kozmic Blues Again Mama!*.
Первый сольный альбом Джоплин, *I Got Dem Ol' Kozmic Blues Again Mama!*, был записан с группой Kozmic Blues Band. В состав этого коллектива входила духовая секция, а из музыкантов, игравших с ней ранее в Big Brother, остался лишь один — гитарист Сэм Эндрю. Хотя альбом имел успех, он не стал лучшей работой певицы: новая группа, при всей своей музыкальной отточенности, не обеспечивала той органичной поддержки, которую давали участники Big Brother, а исполняемый ими соул-рок порой звучал несколько натужно. Впрочем, нельзя сказать, что альбом оказался неудачным: именно в него вошла одна из «визитных карточек» Джоплин — песня «Try (Just a Little Bit Harder)».
*Pearl*.
Жизнь Джоплин долгие годы напоминала «американские горки», полные наркотической и алкогольной зависимости, а также бурных личных отношений, — всё это подробно описано в многочисленных биографиях. Однако в музыкальном плане незадолго до смерти певицы наметился явный подъем: для записи своего последнего альбома *Pearl* (блестяще спродюсированного Полом Ротчайлдом) она собрала более сильный и разноплановый аккомпанирующий состав — Full Tilt Boogie Band. Пластинка *Pearl* стала убедительным свидетельством творческого роста Джоплин, превратившейся в зрелую, разностороннюю исполнительницу, которой были подвластны блюз, соул и фолк-рок. Композиции «Mercedes Benz», «Get It While You Can» и песня Криса Кристофферсона «Me and Bobby McGee» по праву считаются одними из лучших в ее репертуаре. К несчастью, Джоплин умерла до выхода альбома: в октябре 1970 года она скончалась от передозировки героина в номере одного из отелей Голливуда. Песня «Me and Bobby McGee» в 1971 году посмертно возглавила хит-парады и стала композицией, которая прочнее всего ассоциируется с именем певицы.
Биография
Детство и семья
Дженис Лин Джоплин родилась 19 января 1943 года в Порт-Артуре, Техас, в семье Сета Джоплина, служащего компании Teксакo. Любовь к музыке передалась ей от родителей. Мать Дороти, выступавшая в мюзиклах на студенческой сцене, отвергла предложение начать профессиональную карьеру; вместо этого по окончании колледжа она приехала в Амарилло, Техас, получила работу на местной радиостанции и там познакомилась со своим будущим мужем. Супружеская пара переехала в Порт-Артур, где Сет получил работу на очистительной установке компании Texaco.
Как рассказывали позже брат и сестра Дженис, Майкл и Лора, Джоплин-старший был «скрытым интеллектуалом»: читал Данте, слушал не country & western, как было принято в Южном Техасе, а классическую музыку (чаще — оперу); при этом, по словам Лоры, учил детей «задаваться вопросами об истинных причинах вещей». Родители не навязывали детям своих музыкальных пристрастий, но мать нередко демонстрировала им свою технику вокала. Эти уроки пения проходили в самой будничной обстановке. «По субботам, когда мы начинали уборку в доме, мама на полную громкость ставила пластинки с записями бродвейских мюзиклов, и мы все втроём — она, я и Дженис — работали, распевая во весь голос», — вспоминала Лора Джоплин.
Сестра рассказывала, что Дженис в детстве была «сообразительной, не по годам развитой улыбающейся девочкой, всем своим видом и поведением очаровывавшей людей». Страсть к творчеству проявилась у неё с детства: это началось с живописи, причём в сюжетах преобладали библейские темы. Бо́льшую часть свободного времени Дженис проводила в церкви или в местной библиотеке. При этом она с удовольствием вызывалась участвовать во всевозможных благотворительных мероприятиях. Отец и мать, по воспоминаниям Лоры, были очень довольны тем, что Дженис с ранних лет стала проявлять самостоятельность и независимость.
В школе Томаса Джефферсона (англ. Thomas Jefferson High School, Порт-Артур) Дженис была примерной ученицей и поначалу соответствовала нормам общественных ожиданий. Однако подруг у неё не было: она общалась исключительно с парнями. По словам Лоры, вскоре стало ясно, что Дженис в интеллектуальном отношении намного превосходит сверстников. Кроме того, она всегда откровенно высказывала всё, что думает, а поскольку (по собственному выражению) «не ненавидела ниггеров», тут же стала изгоем в школе, где — задолго до появления Мартина Лютера Кинга — расистские взгляды считались нормой. Позднее отец рассказывал:
Она большей частью общалась сама с собой. В школе ей приходилось трудно. Она упрямо старалась выделяться одеждой и поведением, и за это её там очень невзлюбили. Не было ни одного человека, с кем она могла бы найти хоть что-то общее, хоть о чём-то поговорить. Она была одной из первых представительниц революционной молодёжи в Порт-Артуре, каковых сейчас там множество.
Сет Джоплин. International Times. 1972
Поскольку в Порт-Артуре школа в то время была единственной, оказаться отверженной в ней означало стать «изгоем города». Но постепенно у Дженис стали появляться друзья вне школьной среды: она вошла в полуподпольный кружок молодёжи, увлекавшейся новой литературой, поэзией бит-поколения, блюз- и фолк-музыкой, радикальными видами современного искусства. Один из них, футболист по имени Грант Лайонс, познакомил Дженис с творчеством Ледбелли, сделав её на всю жизнь страстной поклонницей блюза. Вскоре она начала и сама петь блюз, поначалу — втайне от окружающих.
Принято считать, что психологические проблемы (связанные, в основном, с лишним весом) начались у Дженис в подростковом возрасте: она тяжело переживала издевательства сверстников (в городе, где была, как позже вспоминала, «чужой среди тупых») и страдала от ненависти к себе и окружающему миру. В эти годы сформировался взрывной характер Дженис Джоплин, отчасти «стилизованный» под влиянием блюзовых исполнительниц (Бесси Смит, Биг Мама Торнтон, Одетта), а также поэтов-битников.
Поездки в Луизиану
Для подростков так называемого «золотого треугольника» восточного Техаса (Бомонт, Порт-Артур и Ориндж) Луизиана выглядела «землёй обетованной вина и блюза»; здешняя сцена (Слим Харпо, Клифтон Шенье, Томми Маклейн, Род Бернард, Dale & Grace) в корне отличалась от городского южного блюза, столицей которого был Хьюстон. Границей, за которой начиналось царство «swamp-блюза», считалось «Шоссе 90»; здесь располагались придорожные клубы Big Oaks, Buster’s, Stateline, популярные и среди техасцев. Для подростков тайные «нарушения границы» служили своего рода «ритуалом посвящения»; Дженис прошла его в очень ранней юности, поскольку общалась с самыми отчаянными парнями, которые считали её «своей девчонкой».
Именно в Луизиане Дженис впервые спела блюз и — поразила слушателей, идеально скопировав вокальный стиль Одетты. Выходя время от времени на сцену в том или ином придорожном клубе, она очень быстро стала приобретать навыки профессиональной блюзовой исполнительницы. Дженис не знала нотной грамоты, но (как отмечал биограф Ричард Б. Хьюз) обладала уникальной восприимчивостью: это позволяло ей впитывать фразеологию, ритмичность, эмоциональный спектр блюза до мельчайших нюансов. Жёсткий луизианский блюз стал идеальным фоном для развития местной контркультуры, наложившись на подростковый интерес к философии битников. Уже к моменту окончания школы Томаса Джефферсона в 1960 году Дженис Джоплин обладала глубокими познаниями в музыке и преисполнилась решимости развить их до предела.
В 1960 году Дженис поступила в Университет Ламар[en] (Бомонт, Техас). «Поначалу она произвела на меня отталкивающее впечатление своей резкостью. Позже, узнав Дженис поближе, я поняла, что за агрессивностью кроется чувствительная и ранимая натура. Я слышала все эти истории о том, как её притесняли в школе. Могу сказать одно: Дженис не оставалась в долгу: обидчикам она платила той же монетой», — вспоминала однокурсница Франсис Винсент.
Сценический дебют
Лето 1960 года Дженис провела в Венеции (районе Лос-Анджелеса) среди битников, а осенью вернулась в Техас. Как вспоминал Джон Лэнгдон, один из друзей её юности, влияние на Дженис и компанию битники оказали не столько своей поэзией, сколько стилем жизни. 31 декабря 1961 года в бомонтском клубе Halfway House состоялся сценический дебют Джоплин, а в январе 1962 года её уже видели на сцене клуба Purple Onion в Хьюстоне.
С этих пор Дженис Джоплин начала регулярно выступать на университетской сцене, демонстрируя выразительный вокал с трёхоктавным рабочим диапазоном. Её первой собственной песней, записанной на плёнку, был блюз «What Good Can Drinking Do», оформленный в манере Бесси Смит. «Дженис находилась под впечатлением водевильного блюза 20-х годов и отождествляла себя с его звёздами. Именно этот вид сверхвыразительного соул-блюза позволил ей услышать свой собственный внутренний голос, понять глубины своей души», — утверждала рок-критик Люси О’Брайен.
Летом 1962 года Джоплин совершила свой первый официальный визит в Винтон, штат Луизиана, где (в отличие от Техаса) алкоголь отпускали и несовершеннолетним, а в клубах играли не кантри, а рок-н-ролл и блюз. Такая музыка звучала и в негритянских ночных клубах Порт-Артура, но (как вспоминала Лора Джоплин) «белые девочки туда не ходили, да их появление там и не приветствовалось. В Порт-Артуре сохранялась сегрегация вплоть до 1967 года».
В июле того же года Джоплин поступила в Техасский университет в Остине. Уже спустя месяц упоминание о ней попало на страницы местной прессы. «Она ходит босиком, когда вздумается, приходит в класс в Levi’s, потому что так удобнее, и носит с собой повсюду цитру на случай, если вдруг захочется что-то спеть: тогда инструмент пригодится. Её зовут Дженис Джоплин», — писала университетская газета 27 июля 1962 года под заголовком: «Она смеет быть непохожей».
Тем же летом Дженис Джоплин и её приятель Джек Смит выехали из Порт-Артура и направились в Остин, где поселились в многоквартирной обители фолкеров и битников, известной как Ghetto. Осенью Дженис начала выступать с местной блюграсс-группой Waller Creek Boys, где играл Р. Пауэлл Сент-Джон[~ 2]; третьим участником ансамбля был бас-гитарист Ларри Уиггинс. Трио играло в доме местных профсоюзов по воскресеньям, а также в баре Тредгилла Bar & Grill (по вечерам в среду), исполняя песни Ледбелли, Бесси Смит, Джина Ричи, Рози Мэддокс, а также стандарты блюграсса. В это время Дженис уже всерьёз увлеклась «травой», в больших дозах принимала алкоголь[~ 3] и препарат секонал.
Принято считать, что именно здесь, под воздействием алкоголя, в голосе Джоплин появилась хрипота, которая затем разрослась и сделала её знаменитой. Однако, по словам Люси О’Брайен, «…Дженис обладала одновременно двумя совершенно разными голосами: чистым ярким сопрано и мощным блюзовым хрипом. Некоторое время она колебалась, не зная, какому отдать предпочтение, а потом сделала выбор в пользу второго из них».
Переезд в Сан-Франциско
Дженис Джоплин порвала со студенческой средой в январе 1963 года после того, как одна из университетских газет (зло пошутив) присвоила ей титул «самого страшного из парней». Как раз в это время Чет Хелмс, старый приятель по Остину, вернулся из Сан-Франциско с рассказами о местной пост-битниковской сцене. 23 января 1963 года оба на попутных машинах выехали из студенческого городка, а уже два дня спустя Дженис Джоплин выступила на сцене кофейни North Beach, после чего прошлась со шляпой в руке среди столиков, собирая мелочь «на пиво». Двумя другими постоянными местами выступлений стали для неё Coffee Confusion и Coffee Gallery. Дженис пела поначалу акапелла, вскоре ей начал аккомпанировать Йорма Кауконен (позже — гитарист Jefferson Airplane); дуэтом они начали выступать в кофейнях, таких как Coffee & Confusion[17]. В числе исполнителей, выходивших с ней на сцену, были блюзмены Роджер Перкинс и Ларри Хэнкс.
«Мемориальная доска» в Беркли, на перекрёстке Шеттак-авеню и Эддисон-стрит, в память об аресте здесь Дженис Джоплин
Среди новых друзей Дженис появились Дэвид Кросби, Ник Гравенитес, а также Питер Албин (в это время игравший «прогрессив блюграсс» с Джей Пи Пикенсом) и Джим Гёрли (оба в будущем — участники Big Brother & the Holding Company)[15]. По воспоминаниям очевидцев, Дженис вела себя на сцене очень раскованно и пела оглушающе. «Чет (Хелмс) однажды привёл меня в Coffee Gallery, чтобы я послушала её голос. Она пела под аккомпанемент одной электрической гитары, но так громко, что мне пришлось выйти из зала и слушать её на тротуаре», — вспоминала Лурия Кастелл.
Первую половину 1963 года Дженис провела, перебиваясь мелкими заработками. Летом она выступила на фолк-фестивале в Монтерее, к этому времени успев попасть в мотоциклетную аварию, ввязаться в уличную драку и побывать в тюрьме за мелкую кражу. Осенью 1963 года Дженис впервые выступила на радио, в прямом эфире сан-францисской радиостанции KPFA исполнив «Midnight Special» под аккомпанемент Рона «Пигпена» Маккернана, будущего участника группы Grateful Dead.
Первые записи
В 1964 году Дженис Джоплин некоторое время провела в нью-йоркском Нижнем Ист-сайде; здесь большую часть времени она проводила за чтением Гессе и Ницше, изредка выходя на сцену клуба Slug’s.
По возвращении в Сан-Франциско 25 июня 1964 года с Йормой Кауконеном она записала шесть блюзовых стандартов («Trouble In Mind», «Kansas City Blues», «Hesitation Blues», «Nobody Knows You When You’re Down And Out», «Daddy, Daddy, Daddy» и «Long Black Train Blues»), позже выпущенные бутлегом под заголовком The Typewriter Tape. В качестве перкуссии здесь использовалась печатная машинка, на которой выстукивала ритм Маргарита Кауконен.
В это время Дженис уже регулярно принимала наркотики: кристаллический метедрин, временами героин, с помощью которых пыталась избавиться от депрессии и лишнего веса. Весной 1965 года друзья, обеспокоенные её истощённым видом, уговорили Дженис вернуться к родителям в Порт-Артур. Сестра Лора рассказывала, что и сама Дженис была всем, что происходило с ней, «напугана до смерти». Она приехала испуганной и подавленной; стыдилась себя и никогда не показывалась перед матерью в одежде с короткими рукавами, чтобы та не увидела следов от шприцев. «Впервые в жизни она стала вдруг прислушиваться к тому, что говорят ей родители», — вспоминала сестра. Дженис обращалась к психологу, твёрдо решила продолжить образование и вообще, "зажить той жизнью, которую прочили ей родители".
В 1965 году Джоплин поступила на факультет социологии в Ламарском технологическом университете (Бомонт, Техас), где проучилась год, время от времени выезжая в Остин для концертных выступлений. При этом она вела сдержанный и консервативный образ жизни. Как вспоминал её давний друг, фолк-певец Боб Нойвирт, Дженис вернулась в Сан-Франциско изменившейся: «Она производила впечатление молодой женщины, которая твёрдо решила начать новую жизнь».
Big Brother & the Holding Company
Тем временем в Сан-Франциско образовалась новая группа Big Brother & the Holding Company. Чет Хелмс, знавший одного из музыкантов по коммуне Family Dog, подписал с группой контракт и стал её менеджером. Успех двух местных групп — Jefferson Airplane (тогда ещё — с Сигни Андерсон) и The Great Society (с Грэйс Слик) — заставил его вспомнить о своей давней знакомой. Он направил общего приятеля Трэвиса Риверса в Техас исключительно с целью — вывезти оттуда Дженис Джоплин, которая незадолго до этого уже рассматривала возможность войти в состав рок-группы — речь шла о 13th Floor Elevators.
4 июня певица прибыла в Сан-Франциско. Хелмс утверждал, что «…Питер и Джим замахали руками: нет, что ты, мы видели её в Coffee Gallery, она ненормальная». Хелмс не стал настаивать, но, по его словам, «певицы более уравновешенной не нашлось, так что я предложил коллегам снова выйти на тот же след». У Дженис, в свою очередь, были сомнения: она прекратила принимать наркотики и очень боялась подсесть на них снова. «Я сделал всё, чтобы убедить её в том, что музыканты очистились от тяжёлых наркотиков… ну, а ЛСД — это же совсем другое дело», — говорил Чет Хелмс. В июне 1966 года Дженис писала домой родителям:
« Сняла комнату: очень милое место, есть кухня и гостиная, даже утюг и гладильная доска… Всё ещё работаем с Big Brother & the Holding Co.: это действительно интересно… Репетируем каждый вечер в гараже их приятеля-художника; люди заходят, слушают, похоже, всем очень нравится моё пение… Вот вам ещё несколько странных названий в коллекцию: The Grateful Dead, The Love, Jefferson Airplane, Quicksilver Messenger Service… Невероятно, правда? У меня всё в порядке, не волнуйтесь. Ни похудела, ни поправилась, и с головой всё в порядке. Подумываю, не вернуться ли в институт, так что пока меня не сбрасывайте со счетов! »
10 июня 1966 года состоялось первое выступление нового состава группы в клубе «Авалон». Дженис спела здесь две песни, бо́льшую часть концерта просидев на динамике с тамбурином. Месяц спустя с музыкантами, их жёнами и подругами она поселилась в особняке, располагавшемся в долине Сан-Джеронимо. В эти дни Джоплин почти не принимала наркотиков: по настоянию клавишника (и близкого друга в то время) Стивена Райдера она заключила с коллегой по группе Дэвидом Гетцем договор о том, чтобы в квартире, которую они снимали на двоих, шприцы объявить вне закона. Всё это время она подробно описывала свои начинания в письмах родителям. «…Сейчас моя позиция двойственна. Перспектива стать второсортной Шер ничуть меня не прельщает. Но уверена, что это классный шанс, и уж его-то я не упущу», — так, по воспоминаниям сестры, писала Дженис о начале работы с рок-группой. В эти дни, как вспоминал позже Сэм Эндрю, она «была умна, решительна и обладала удивительным для провинциалки чувством собственного достоинства».
С появлением Джоплин стиль Big Brother & the Holding Company изменился: группа заиграла динамичный синтез поп-психоделии и блюза, сохранив верность импровизационному стилю исполнения. Джоплин привнесла в репертуар ансамбля новые песни: «Women Is Losers» и «Maybe»; с Альбином они стали петь дуэтом «Let The Good Times Roll» и «High Heel Sneakers». «Мы не бесстрастные профессионалы, мы эмоциональны и неряшливы», — говорила она. Как вспоминал Албин, группе всё-таки пришлось убавить громкость: связки певицы не могли справиться с таким уровнем шума.
Дарование новой вокалистки и её артистическая харизма вывели группу в число лидеров сан-францисской сцены. Не являясь сверхискушёнными музыкантами, участники Big Brother были (по словам Сэма Эндрю) прежде всего «творческими людьми, следовавшими путём органического художественного самоисследования». Дженис Джоплин так вспоминала о своих первых впечатлениях от коллектива:
« Всю жизнь я мечтала — быть битником, встречаться с heavies[~ 4], долбиться, трахаться и веселиться: вот всё, чего я желала от жизни. При этом я знала, что голос у меня хороший: им я всегда заработаю себе на пару пива. И вдруг кто-то словно швырнул меня в этот рок-бэнд. Слушайте, бросили на меня этих музыкантов, звук пошёл из-за спины, заряжающий <энергией> бас, и я поняла: вот оно! — ни о чём другом я никогда и не мечтала! И от этого пошёл кайф — почище, чем с любым мужчиной. Возможно, в этом и была вся проблема…
Дженис Джоплин, International Times »
Новый альянс, как вспоминал Эндрю, сыграл решающую роль в творческом развитии Джоплин. Певица, успевшая свыкнуться с общественным неприятием, теперь купалась в лучах всеобщего восхищения. Кроме того, «…Big Brother позволили Дженис развиваться. Мы никогда не заставляли её петь в каком-то определённом стиле, такой подход был важен и характерен именно для сан-францисских групп», — вспоминал гитарист. Вместе с тем, качество вокала Джоплин изменилось — возможно, не в лучшую сторону. «Она ведь начинала как певица для акустического аккомпанемента, и голос у неё был сочный, фолковый. В Big Brother он стал менее колоратурным. На малой громкости Дженис демонстрировала фантастический диапазон, но ей приходилось предельно форсировать вокал, чтобы соперничать со звучанием группы. Уже через год у неё появились полипы, из-за которых каждая нота стала звучать как аккорд, в комплекте с полутонами», — говорил Албин.
Сама Джоплин не расценивала эти изменения как деградацию: более того, утверждала, что лишь после прихода в группу «поняла, что до сих пор никогда не пела по-настоящему». Ей лишь пришлось отказаться от подражания Бесси Смит («…Она брала открытые ноты, в контексте простейшей фразеологии, но на это невозможно рассчитывать, когда за спиной у тебя — рок-группа…») и у Отиса Реддинга научиться «искусству толкать песню вперёд вместо того, чтобы свободно скользить по её поверхности». «У меня три голоса: крик, гортанная сиплость и высокое завывание. Воплощаясь в певицу ночного клуба, я использую сиплость. Это то, что нравится моей матери. Она говорит: Дженис, зачем ты так визжишь, ведь у тебя такой красивый голос?» — говорила Джоплин.
Группа подписала контракт с продюсером Бобом Шедом (англ. Bob Shad) и его детройтским лейблом Mainstream Records; Хелмса, против этого возражавшего, пришлось уволить. О дебютном альбоме Big Brother & the Holding Company, который увидел свет лишь после триумфального выступления группы на Monterey Pop Festival, Джоплин говорила:
« Альбом получился слабым, потому что мы были молодыми и наивными, плохой был продюсер, не было у нас ни менеджера, ни вообще человека, который мог бы что-то посоветовать. Мы были в растерянности, и нас просто использовали. Дали три дня на запись всего альбома и намекнули, что, если мы позволим себе в студии какие-то творческие вольности, нас тут же вышвырнут.
Дженис Джоплин. Ramparts Magazine, 1968 »
В начале октября 1966 года новый менеджер группы Джулиус Карпен вернул группу в Сан-Франциско, где та сыграла на нескольких крупных концертах. В «Голден Шиф Бэйкери» 10 февраля Дженис познакомилась с Кантри Джо Макдональдом, который стал её близким другом. Вскоре они на двоих сняли квартиру.
Фестиваль в Монтерее
Поворотным пунктом в истории Дженис Джоплин стало выступление Big Brother & the Holding Company на поп-фестивале в Монтерее — сначала 17 июня, а затем следующим вечером, на концерте, организованном специально для того, чтобы режиссёр Д. А. Пенебейкер мог заснять его на плёнку. По словам рок-критика Люси О’Брайен, выступление Джоплин отличалось захватывающей спонтанностью и источало мощный заряд живой энергии: аудитория была поражена, потому что «…никогда прежде белая певица не вела себя таким образом на сцене и не использовала так возможности своего голоса»[8]. Выступление Джоплин с «Ball and Chain» стало центральным эпизодом фильма Пенебейкера «Monterey Pop».
Билл Грэхэм вспоминал, что Дженис и её группа на фестивале прозвучали «дико и яростно». При этом знаменитый импресарио не считал, что певица сознательно старалась подражать негритянским образцам: «Мне кажется, она пела именно как девушка, прибывшая из Техаса и пообтёршаяся в Сан-Франциско: это был её собственный голос, её собственная интерпретация песен. Она пела блюз, и делала это очень по-своему. <…> Дженис была новатором в новом стиле, носительницей гигантского, оригинального, созидательного таланта, и подражать ей было невозможно».
31 октября Big Brother подписали контракт с новым менеджером Албертом Гроссманом. Это во многом предопределило дальнейшую судьбу ансамбля. Гроссман, как позже утверждал Албин, пренебрежительно относился к музыкантам, но боготворил Джоплин, в которой видел «новую Билли Холлидей», а в перспективе — лидера блюзовой супергруппы, в числе участников которой рассматривался, в частности, Тадж-Махал.
Клайв Дэвис, президент Columbia Records, подписал с Big Brother контракт на выпуск трёх студийных альбомов и присоединился к Гроссману в спешных попытках освободиться от старого контракта. Новый был подписан уже после выхода летом 1967 года на Mainstream Records дебютного альбома Big Brother & the Holding Company (#60, США).
16 февраля 1968 года группа начала своё первое турне по Восточному побережью, а на следующий день впервые выступила в Нью-Йорке, в Anderson Theatre. Концерт получил восторженные рецензии в прессе. «Дженис не назовёшь красавицей в привычном смысле слова, но она, несомненно, — секс-символ, пусть и в несколько неожиданной „упаковке“. В её голосе соединились душа Бесси Смит, блеск Ареты Фрэнклин, драйв Джеймса Брауна… Взмывая к небесам, этот голос не знает границ и словно бы порождает в себе божественную многоголосицу», — писал обозреватель Village Voice. Дженис по этому поводу написала родителям:
« Вот она, первая нью-йоркская рецензия на наш первый концерт!.. Всё указывает на то, что я стану богатой и знаменитой. Невообразимо! Журналы наперебой просят меня об интервью и фотосессиях, и я никому не стану отказывать. Вау, я такая счастливая! Столько болталась заблудшей дитятей… — и вот, свалилось такое. Главное, похоже, на этот раз у меня действительно всё получится. Невероятно. Ну — приклейте, что ли, куда-нибудь эту вырезку, пусть все видят. Я так горжусь! »
Многие рецензенты отметили несоответствие дарования вокалистки уровню музыкантов. «Не было бы никаких Big Brother & the Holding Company без Дженис Джоплин и её термоядерного блюзового исполнения», — писал BMI Magazine в статье, озаглавленной «Пчелиные рок-королевы» («В наши дни рок-группа напоминает улей: три-четыре рабочих пчёлки жужжат вокруг пчелы-королевы»). Журнал Newsweek также огласил в эти дни свой список — двух «рок-королев»: в него вошли Дженис Джоплин и Грейс Слик.
Cheap Thrills
В марте 1968 года группа (которую стали рекламировать на афишах как Janis Joplin and Big Brother & the Holding Company) с продюсером Джоном Саймоном приступила к работе над вторым альбомом. Впервые в коллективе возникли трения: музыканты чувствовали, что Джоплин становится суперзвездой, а сами они превращаются в аккомпанирующий состав. С другой стороны, и певица всё чаще слышала со стороны, что группа не соответствует её уровню исполнительского мастерства.
Тем временем турне продолжалось: 7 апреля Big Brother & the Holding Company завершили его большим концертом в Нью-Йорке памяти Мартина Лютера Кинга, где также выступили Джими Хендрикс, Бадди Гай, Ричи Хэвенс, Пол Баттерфилд и Алвин Бишоп. В ходе турне (12-13 апреля) в зале Winterland Ballroom был записан (выпущенный позже) концертный Live at Winterland '68.
Выпуск студийного альбома задерживался: продюсер отверг почти весь материал (около 200 бобин), предложенный группой. Но предварительные заявки оказались столь массовыми, что альбом получил золотой статус ещё до выпуска. Клайв Дэвис потребовал немедленного релиза, и Cheap Thrills, обложку которого оформил знаменитый в андеграунде карикатурист Роберт Крамб, вышел в августе 1968 года. Это произошло незадолго до выступления группы на фолк-фестивале в Ньюпорте (Род-Айленд), где 18-тысячная аудитория устроила группе овацию и не отпускала со сцены до часу ночи.
В Cheap Thrills (как писал в 1994 году обозреватель Джон Макдермотт), группа создала «…свой шедевр: эклектическую коллекцию бурных студийных и концертных экспериментов», которые в полной мере отразили силу ансамбля. Макдермотт отмечал: как и большинство блюзовых исполнителей своего времени, Джоплин была сильна скорее в интерпретациях готового материала, нежели в авторском искусстве. Однако, как раз в этот момент, будучи на пике вдохновения, она написала несколько сильных песен. Сэм Эндрю говорил:
Дженис обладала ярко выраженным авторским талантом, особенно это касалось текстов. Сделала она немало, но всё же именно «Turtle Blues» стала вещью, знаковой для всего её творчества. Вообще, авторское творчество в Big Brother было процессом очень демократическим. У кого-то возникала идея, остальные её комментировали. Я обычно нёс группе более или менее законченную композицию. Потом, отыграв её в течение нескольких месяцев, мы расписывали аранжировку. Это касалось всех песен, включая «Piece of My Heart», которую мы получили от Джека Кэссиди, который принёс её нам, услышав исполнение Ирмы Франклин. Мы сделали её совершенно иначе: там было такое изящество! — а мы записали маниакальную, яростную версию белого парня. Другой пример того же рода — «Summertime», над которой мы работали очень долго.
— Сэм Эндрю
Между тем, Дженис Джоплин в интервью Life признавалась, что звучанием альбома разочарована. Те же чувства разделял и Джон Саймон, попросивший не упоминать его имени в титрах («Я просто помогал им, продюсером не был: это не моя музыка»). Как отмечал корреспондент Life, альбом был «хуже, чем просто разочарованием». Группа «попыталась записать его — сначала на концерте, затем в студии, в результате получилось нечто среднее», причём импровизации певицы прозвучали как заученные.
Как бы то ни было, спустя месяц после выхода альбом разошёлся миллионным тиражом, 12 октября возглавил списки «Биллборда» и продержался на вершине 8 недель, чему способствовал успех и хит-сингла «Piece Of My Heart» (#12 Billboard Hot 100). Однако рецензии на альбом в американской прессе были сдержанными: многие отметили, что Джоплин совершенно затмила своим исполнением группу, особенно в «Ball & Chain» и «Summertime».
Распад Big Brother
Несмотря на успех альбома, постоянные гастроли и нервное перенапряжение стали сказываться на состоянии группы: наркотики и мелкие дрязги иссушили энергию, предопределили распад личных и творческих связей. Многим стало очевидно, что из всех участников коллектива одна только Джоплин после его распада могла бы не только выжить, но и добиться успеха как сольная исполнительница. Гроссман, понимая это, не делал ничего, чтобы предотвратить распад.
В сентябре 1968 года менеджер объявил о «дружеском расставании» Дженис Джоплин и Big Brother. 15 ноября Джоплин дала со старым составом свой последний концерт на Восточном побережье — в манхэттенском Колледже Хантера (англ. Hunter College), а самый последний концерт состоялся 1 декабря в Сан-Франциско. Гроссман защитил Джоплин от агрессии извне, но распадом группы были возмущены все в Сан-Франциско: многие открыто говорили, что менеджер уничтожил группу, чтобы переманить певицу к себе.
Решение Джоплин никого не застало врасплох: оно назревало в течение нескольких месяцев, и Сэм Эндрю признавал, что Дженис о своих намерениях уйти из группы ему «прожужжала уши». «Более того, я и сам советовал ей подыскать гитариста получше мне на замену. Рекомендовал пообщаться на этот счёт с Джерри Миллером из Moby Grape. Но в конечном итоге я сам последовал за ней. Для меня-то <её уход> сюрпризом не стал, а вот остальные участники группы, особенно Питер Албин, испытали шок», — признавал Эндрю. Джоплин и сама тяжело переживала свой уход. «Я любила этих парней больше всего на свете, но понимала: если я серьёзно отношусь к музыке, нужно уходить… Мы в течение двух лет работали по шесть дней в неделю, играя одни и те же песни, в них вложили себя полностью и попросту истощили себя», — вспоминала она в сентябре 1970 года.
Kozmic Blues Band
За формирование нового состава (костяк которого составили Джоплин и Эндрю) взялись Гроссман и призванные им на помощь Майк Блумфилд и Ник Грэвинайтис. 18 декабря 1968 года музыканты впервые собрались на репетицию и из многих вариантов названий (Janis Joplin & the Joplinaires, Janis Joplin Review) выбрали Kozmic Blues Band. В состав группы, кроме Джоплин и Эндрю, вошли саксофонист Терри Клементс, барабанщик Рой Марковиц, трубач Терри Хенсли, органист Ричард Кермод, бас-гитарист Кейт Черри, которого позже сменил Брэд Кемпбелл (экс-The Paupers)[32].
Первое выступление новой, плохо сыгранной группы, состоялось в шоу «Yuletide Thing». 21 декабря Kozmic Blues Band выступили в мемфисском Mid South Coliseum вместе с несколькими высокопрофессиональными соул-группами и были приняты очень прохладно. Февральский отчёт в Rolling Stone («Memphis Debut», Стэнли Бут) был в какой-то мере сочувственным, но большая статья от 15 марта 1969 года, вышедшая под заголовком: «Дженис: Джуди Гарланд в роке?» (автор — Пол Нелсон), — оказалась почти разгромной. Газета San Francisco Chronicle предположила, что Дженис лучше было бы вернуться в Big Brother, «…если только они захотят принять её».
Джоплин и Эндрю
Все участники Big Brother & the Holding Company употребляли наркотики, но, как вспоминал Сэм Эндрю, лидерами в этом смысле были он и Дженис. Лидер группы признавался, что однажды сам едва не погиб от передозировки. Пегги Кассерта (любовница Джоплин) утверждала в книге воспоминаний, что Эндрю был уволен из Kozmic Blues Band только за то, что однажды похитил дозу героина у Дженис.
Этого я не помню… Но, как говорится, если вы вспоминаете 60-е, значит вас там не было, — так отреагировал на эту новость он сам.
Как отмечал Гленн Гарви в «Майами Херальд», тот факт, что Сэму Эндрю — единственному участнику Big Brother, которого Джоплин взяла с собой в Kozmic Blues Band — даже в голову не пришло поинтересоваться, за что Дженис его из группы уволила, — говорит лишь о том, в каком состоянии он находился. Эндрю, впрочем, предлагал свой вариант ответа на этот вопрос:
Мы образовали Kozmic Blues Band, чтобы вместе писать песни. Не получилось: были не в себе, слишком много принимали наркотиков. Я стал для неё <Дженис> постоянным напоминанием о прошлом. То есть, сначала она в Kozmic Blues Band и взяла-то как такое напоминание… А потом об этом прошлом захотела забыть.
Успешнее оказался последовавший затем европейский тур. После концертов во Франкфурте (заснятых германским ТВ), Стокгольме, Амстердаме, Копенгагене и Париже группа выступила 21 апреля 1969 года в лондонском Ройал Альберт-холле и получила восторженные оценки в Disc, Melody Maker, Daily Telegraph. New Musical Express назвал британский дебют Джоплин «триумфальным»: аудитория Альберт-холла, откликнувшись на её призыв, встала с мест и принялась танцевать. «Я пробилась сквозь стену, которую считала незыблемой!» — поражалась счастливая певица, имея в виду традиционную «британскую сдержанность», которую она и не надеялась преодолеть.
И всё же в целом новая группа разочаровала специалистов и фэнов. По мнению Сэма Эндрю, проблема состояла в том, что если Big Brother были группой единомышленников, которые жили одной семьёй, то Kozmic Blues Band была аккомпанирующей группой, набранной из «наёмных работников». «При том, что по отдельности музыканты Kozmic Blues Band были сильнее участников Big Brother, они не могли даже приблизиться к созидательной мощи последних. Первые были профессиональными музыкантами из ночных клубов, вторые — художниками и артистами… Были моменты, особенно на гастролях в Европе, когда мы хорошо проводили время, но в основном царила полная неразбериха, никто ничего не понимал: ни Дже
Дженис Джоплин была не только одной из лучших рок-певиц 1960-х годов, но и выдающейся блюзовой исполнительницей, умевшей превращать любой материал в нечто глубоко личное благодаря своей надрывной, хриплой и невероятно эмоциональной манере пения. Получив известность как солистка сан-францисской психоделической группы Big Brother & the Holding Company, в конце 60-х она покинула коллектив ради сольной карьеры, которая оказалась недолгой и неоднозначной (хотя и коммерчески успешной). Несмотря на то, что ей не всегда доставался качественный материал или идеально подходящие аккомпаниаторы, ее лучшие записи — как в составе Big Brother, так и сольные — остаются одними из самых ярких и захватывающих музыкальных событий той эпохи. Она также сыграла важную роль в переосмыслении женского образа в рок-музыке, демонстрируя уверенный, сексуально раскрепощенный характер и дерзкую, взрывную манеру поведения на сцене.
Cheap Thrills.
Джоплин выросла в небольшом техасском городке Порт-Артур; многие из ее последующих личных проблем и переживаний связывают с неспособностью вписаться в рамки ожиданий консервативного местного сообщества. Она начала исполнять блюз и фолк еще в подростковом возрасте, а в 60-х годах иногда выступала вместе с будущим гитаристом Jefferson Airplane Йормой Кауконеном. Сохранилось несколько концертных записей того периода (выпущенных уже после ее смерти), в которых чувствуется влияние таких ранних блюзовых певиц, как Бесси Смит; эти записи свидетельствуют о том, что Джоплин начала формировать свой уникальный стиль еще до прихода в группу. Она уже бывала в Калифорнии до того, как окончательно перебралась туда в 1966 году, чтобы присоединиться к испытывавшей трудности сан-францисской психоделической группе Big Brother & the Holding Company. Хотя их стиль — свободная, порой небрежная смесь блюза и психоделии — обладал определенным шармом, несомненно, именно Джоплин (которая поначалу даже не исполняла все ведущие вокальные партии) вывела группу из разряда рядовых коллективов. Настоящий прорыв произошел на поп-фестивале в Монтерее в 1967 году, где была запечатлена на пленку ее потрясающая версия песни «Ball and Chain» (возможно, лучшее ее выступление). После дебютного альбома, выпущенного на лейбле Mainstream, группа Big Brother заключила контракт с менеджером Альбертом Гроссманом и перешла на лейбл Columbia. Их второй альбом, *Cheap Thrills*, возглавил чарты в 1968 году, однако вскоре после этого Джоплин покинула группу, увлеченная перспективой сольной карьеры и статусом звезды.
*I Got Dem Ol' Kozmic Blues Again Mama!*.
Первый сольный альбом Джоплин, *I Got Dem Ol' Kozmic Blues Again Mama!*, был записан с группой Kozmic Blues Band. В состав этого коллектива входила духовая секция, а из музыкантов, игравших с ней ранее в Big Brother, остался лишь один — гитарист Сэм Эндрю. Хотя альбом имел успех, он не стал лучшей работой певицы: новая группа, при всей своей музыкальной отточенности, не обеспечивала той органичной поддержки, которую давали участники Big Brother, а исполняемый ими соул-рок порой звучал несколько натужно. Впрочем, нельзя сказать, что альбом оказался неудачным: именно в него вошла одна из «визитных карточек» Джоплин — песня «Try (Just a Little Bit Harder)».
*Pearl*.
Жизнь Джоплин долгие годы напоминала «американские горки», полные наркотической и алкогольной зависимости, а также бурных личных отношений, — всё это подробно описано в многочисленных биографиях. Однако в музыкальном плане незадолго до смерти певицы наметился явный подъем: для записи своего последнего альбома *Pearl* (блестяще спродюсированного Полом Ротчайлдом) она собрала более сильный и разноплановый аккомпанирующий состав — Full Tilt Boogie Band. Пластинка *Pearl* стала убедительным свидетельством творческого роста Джоплин, превратившейся в зрелую, разностороннюю исполнительницу, которой были подвластны блюз, соул и фолк-рок. Композиции «Mercedes Benz», «Get It While You Can» и песня Криса Кристофферсона «Me and Bobby McGee» по праву считаются одними из лучших в ее репертуаре. К несчастью, Джоплин умерла до выхода альбома: в октябре 1970 года она скончалась от передозировки героина в номере одного из отелей Голливуда. Песня «Me and Bobby McGee» в 1971 году посмертно возглавила хит-парады и стала композицией, которая прочнее всего ассоциируется с именем певицы.
Биография
Детство и семья
Дженис Лин Джоплин родилась 19 января 1943 года в Порт-Артуре, Техас, в семье Сета Джоплина, служащего компании Teксакo. Любовь к музыке передалась ей от родителей. Мать Дороти, выступавшая в мюзиклах на студенческой сцене, отвергла предложение начать профессиональную карьеру; вместо этого по окончании колледжа она приехала в Амарилло, Техас, получила работу на местной радиостанции и там познакомилась со своим будущим мужем. Супружеская пара переехала в Порт-Артур, где Сет получил работу на очистительной установке компании Texaco.
Как рассказывали позже брат и сестра Дженис, Майкл и Лора, Джоплин-старший был «скрытым интеллектуалом»: читал Данте, слушал не country & western, как было принято в Южном Техасе, а классическую музыку (чаще — оперу); при этом, по словам Лоры, учил детей «задаваться вопросами об истинных причинах вещей». Родители не навязывали детям своих музыкальных пристрастий, но мать нередко демонстрировала им свою технику вокала. Эти уроки пения проходили в самой будничной обстановке. «По субботам, когда мы начинали уборку в доме, мама на полную громкость ставила пластинки с записями бродвейских мюзиклов, и мы все втроём — она, я и Дженис — работали, распевая во весь голос», — вспоминала Лора Джоплин.
Сестра рассказывала, что Дженис в детстве была «сообразительной, не по годам развитой улыбающейся девочкой, всем своим видом и поведением очаровывавшей людей». Страсть к творчеству проявилась у неё с детства: это началось с живописи, причём в сюжетах преобладали библейские темы. Бо́льшую часть свободного времени Дженис проводила в церкви или в местной библиотеке. При этом она с удовольствием вызывалась участвовать во всевозможных благотворительных мероприятиях. Отец и мать, по воспоминаниям Лоры, были очень довольны тем, что Дженис с ранних лет стала проявлять самостоятельность и независимость.
В школе Томаса Джефферсона (англ. Thomas Jefferson High School, Порт-Артур) Дженис была примерной ученицей и поначалу соответствовала нормам общественных ожиданий. Однако подруг у неё не было: она общалась исключительно с парнями. По словам Лоры, вскоре стало ясно, что Дженис в интеллектуальном отношении намного превосходит сверстников. Кроме того, она всегда откровенно высказывала всё, что думает, а поскольку (по собственному выражению) «не ненавидела ниггеров», тут же стала изгоем в школе, где — задолго до появления Мартина Лютера Кинга — расистские взгляды считались нормой. Позднее отец рассказывал:
Она большей частью общалась сама с собой. В школе ей приходилось трудно. Она упрямо старалась выделяться одеждой и поведением, и за это её там очень невзлюбили. Не было ни одного человека, с кем она могла бы найти хоть что-то общее, хоть о чём-то поговорить. Она была одной из первых представительниц революционной молодёжи в Порт-Артуре, каковых сейчас там множество.
Сет Джоплин. International Times. 1972
Поскольку в Порт-Артуре школа в то время была единственной, оказаться отверженной в ней означало стать «изгоем города». Но постепенно у Дженис стали появляться друзья вне школьной среды: она вошла в полуподпольный кружок молодёжи, увлекавшейся новой литературой, поэзией бит-поколения, блюз- и фолк-музыкой, радикальными видами современного искусства. Один из них, футболист по имени Грант Лайонс, познакомил Дженис с творчеством Ледбелли, сделав её на всю жизнь страстной поклонницей блюза. Вскоре она начала и сама петь блюз, поначалу — втайне от окружающих.
Принято считать, что психологические проблемы (связанные, в основном, с лишним весом) начались у Дженис в подростковом возрасте: она тяжело переживала издевательства сверстников (в городе, где была, как позже вспоминала, «чужой среди тупых») и страдала от ненависти к себе и окружающему миру. В эти годы сформировался взрывной характер Дженис Джоплин, отчасти «стилизованный» под влиянием блюзовых исполнительниц (Бесси Смит, Биг Мама Торнтон, Одетта), а также поэтов-битников.
Поездки в Луизиану
Для подростков так называемого «золотого треугольника» восточного Техаса (Бомонт, Порт-Артур и Ориндж) Луизиана выглядела «землёй обетованной вина и блюза»; здешняя сцена (Слим Харпо, Клифтон Шенье, Томми Маклейн, Род Бернард, Dale & Grace) в корне отличалась от городского южного блюза, столицей которого был Хьюстон. Границей, за которой начиналось царство «swamp-блюза», считалось «Шоссе 90»; здесь располагались придорожные клубы Big Oaks, Buster’s, Stateline, популярные и среди техасцев. Для подростков тайные «нарушения границы» служили своего рода «ритуалом посвящения»; Дженис прошла его в очень ранней юности, поскольку общалась с самыми отчаянными парнями, которые считали её «своей девчонкой».
Именно в Луизиане Дженис впервые спела блюз и — поразила слушателей, идеально скопировав вокальный стиль Одетты. Выходя время от времени на сцену в том или ином придорожном клубе, она очень быстро стала приобретать навыки профессиональной блюзовой исполнительницы. Дженис не знала нотной грамоты, но (как отмечал биограф Ричард Б. Хьюз) обладала уникальной восприимчивостью: это позволяло ей впитывать фразеологию, ритмичность, эмоциональный спектр блюза до мельчайших нюансов. Жёсткий луизианский блюз стал идеальным фоном для развития местной контркультуры, наложившись на подростковый интерес к философии битников. Уже к моменту окончания школы Томаса Джефферсона в 1960 году Дженис Джоплин обладала глубокими познаниями в музыке и преисполнилась решимости развить их до предела.
В 1960 году Дженис поступила в Университет Ламар[en] (Бомонт, Техас). «Поначалу она произвела на меня отталкивающее впечатление своей резкостью. Позже, узнав Дженис поближе, я поняла, что за агрессивностью кроется чувствительная и ранимая натура. Я слышала все эти истории о том, как её притесняли в школе. Могу сказать одно: Дженис не оставалась в долгу: обидчикам она платила той же монетой», — вспоминала однокурсница Франсис Винсент.
Сценический дебют
Лето 1960 года Дженис провела в Венеции (районе Лос-Анджелеса) среди битников, а осенью вернулась в Техас. Как вспоминал Джон Лэнгдон, один из друзей её юности, влияние на Дженис и компанию битники оказали не столько своей поэзией, сколько стилем жизни. 31 декабря 1961 года в бомонтском клубе Halfway House состоялся сценический дебют Джоплин, а в январе 1962 года её уже видели на сцене клуба Purple Onion в Хьюстоне.
С этих пор Дженис Джоплин начала регулярно выступать на университетской сцене, демонстрируя выразительный вокал с трёхоктавным рабочим диапазоном. Её первой собственной песней, записанной на плёнку, был блюз «What Good Can Drinking Do», оформленный в манере Бесси Смит. «Дженис находилась под впечатлением водевильного блюза 20-х годов и отождествляла себя с его звёздами. Именно этот вид сверхвыразительного соул-блюза позволил ей услышать свой собственный внутренний голос, понять глубины своей души», — утверждала рок-критик Люси О’Брайен.
Летом 1962 года Джоплин совершила свой первый официальный визит в Винтон, штат Луизиана, где (в отличие от Техаса) алкоголь отпускали и несовершеннолетним, а в клубах играли не кантри, а рок-н-ролл и блюз. Такая музыка звучала и в негритянских ночных клубах Порт-Артура, но (как вспоминала Лора Джоплин) «белые девочки туда не ходили, да их появление там и не приветствовалось. В Порт-Артуре сохранялась сегрегация вплоть до 1967 года».
В июле того же года Джоплин поступила в Техасский университет в Остине. Уже спустя месяц упоминание о ней попало на страницы местной прессы. «Она ходит босиком, когда вздумается, приходит в класс в Levi’s, потому что так удобнее, и носит с собой повсюду цитру на случай, если вдруг захочется что-то спеть: тогда инструмент пригодится. Её зовут Дженис Джоплин», — писала университетская газета 27 июля 1962 года под заголовком: «Она смеет быть непохожей».
Тем же летом Дженис Джоплин и её приятель Джек Смит выехали из Порт-Артура и направились в Остин, где поселились в многоквартирной обители фолкеров и битников, известной как Ghetto. Осенью Дженис начала выступать с местной блюграсс-группой Waller Creek Boys, где играл Р. Пауэлл Сент-Джон[~ 2]; третьим участником ансамбля был бас-гитарист Ларри Уиггинс. Трио играло в доме местных профсоюзов по воскресеньям, а также в баре Тредгилла Bar & Grill (по вечерам в среду), исполняя песни Ледбелли, Бесси Смит, Джина Ричи, Рози Мэддокс, а также стандарты блюграсса. В это время Дженис уже всерьёз увлеклась «травой», в больших дозах принимала алкоголь[~ 3] и препарат секонал.
Принято считать, что именно здесь, под воздействием алкоголя, в голосе Джоплин появилась хрипота, которая затем разрослась и сделала её знаменитой. Однако, по словам Люси О’Брайен, «…Дженис обладала одновременно двумя совершенно разными голосами: чистым ярким сопрано и мощным блюзовым хрипом. Некоторое время она колебалась, не зная, какому отдать предпочтение, а потом сделала выбор в пользу второго из них».
Переезд в Сан-Франциско
Дженис Джоплин порвала со студенческой средой в январе 1963 года после того, как одна из университетских газет (зло пошутив) присвоила ей титул «самого страшного из парней». Как раз в это время Чет Хелмс, старый приятель по Остину, вернулся из Сан-Франциско с рассказами о местной пост-битниковской сцене. 23 января 1963 года оба на попутных машинах выехали из студенческого городка, а уже два дня спустя Дженис Джоплин выступила на сцене кофейни North Beach, после чего прошлась со шляпой в руке среди столиков, собирая мелочь «на пиво». Двумя другими постоянными местами выступлений стали для неё Coffee Confusion и Coffee Gallery. Дженис пела поначалу акапелла, вскоре ей начал аккомпанировать Йорма Кауконен (позже — гитарист Jefferson Airplane); дуэтом они начали выступать в кофейнях, таких как Coffee & Confusion[17]. В числе исполнителей, выходивших с ней на сцену, были блюзмены Роджер Перкинс и Ларри Хэнкс.
«Мемориальная доска» в Беркли, на перекрёстке Шеттак-авеню и Эддисон-стрит, в память об аресте здесь Дженис Джоплин
Среди новых друзей Дженис появились Дэвид Кросби, Ник Гравенитес, а также Питер Албин (в это время игравший «прогрессив блюграсс» с Джей Пи Пикенсом) и Джим Гёрли (оба в будущем — участники Big Brother & the Holding Company)[15]. По воспоминаниям очевидцев, Дженис вела себя на сцене очень раскованно и пела оглушающе. «Чет (Хелмс) однажды привёл меня в Coffee Gallery, чтобы я послушала её голос. Она пела под аккомпанемент одной электрической гитары, но так громко, что мне пришлось выйти из зала и слушать её на тротуаре», — вспоминала Лурия Кастелл.
Первую половину 1963 года Дженис провела, перебиваясь мелкими заработками. Летом она выступила на фолк-фестивале в Монтерее, к этому времени успев попасть в мотоциклетную аварию, ввязаться в уличную драку и побывать в тюрьме за мелкую кражу. Осенью 1963 года Дженис впервые выступила на радио, в прямом эфире сан-францисской радиостанции KPFA исполнив «Midnight Special» под аккомпанемент Рона «Пигпена» Маккернана, будущего участника группы Grateful Dead.
Первые записи
В 1964 году Дженис Джоплин некоторое время провела в нью-йоркском Нижнем Ист-сайде; здесь большую часть времени она проводила за чтением Гессе и Ницше, изредка выходя на сцену клуба Slug’s.
По возвращении в Сан-Франциско 25 июня 1964 года с Йормой Кауконеном она записала шесть блюзовых стандартов («Trouble In Mind», «Kansas City Blues», «Hesitation Blues», «Nobody Knows You When You’re Down And Out», «Daddy, Daddy, Daddy» и «Long Black Train Blues»), позже выпущенные бутлегом под заголовком The Typewriter Tape. В качестве перкуссии здесь использовалась печатная машинка, на которой выстукивала ритм Маргарита Кауконен.
В это время Дженис уже регулярно принимала наркотики: кристаллический метедрин, временами героин, с помощью которых пыталась избавиться от депрессии и лишнего веса. Весной 1965 года друзья, обеспокоенные её истощённым видом, уговорили Дженис вернуться к родителям в Порт-Артур. Сестра Лора рассказывала, что и сама Дженис была всем, что происходило с ней, «напугана до смерти». Она приехала испуганной и подавленной; стыдилась себя и никогда не показывалась перед матерью в одежде с короткими рукавами, чтобы та не увидела следов от шприцев. «Впервые в жизни она стала вдруг прислушиваться к тому, что говорят ей родители», — вспоминала сестра. Дженис обращалась к психологу, твёрдо решила продолжить образование и вообще, "зажить той жизнью, которую прочили ей родители".
В 1965 году Джоплин поступила на факультет социологии в Ламарском технологическом университете (Бомонт, Техас), где проучилась год, время от времени выезжая в Остин для концертных выступлений. При этом она вела сдержанный и консервативный образ жизни. Как вспоминал её давний друг, фолк-певец Боб Нойвирт, Дженис вернулась в Сан-Франциско изменившейся: «Она производила впечатление молодой женщины, которая твёрдо решила начать новую жизнь».
Big Brother & the Holding Company
Тем временем в Сан-Франциско образовалась новая группа Big Brother & the Holding Company. Чет Хелмс, знавший одного из музыкантов по коммуне Family Dog, подписал с группой контракт и стал её менеджером. Успех двух местных групп — Jefferson Airplane (тогда ещё — с Сигни Андерсон) и The Great Society (с Грэйс Слик) — заставил его вспомнить о своей давней знакомой. Он направил общего приятеля Трэвиса Риверса в Техас исключительно с целью — вывезти оттуда Дженис Джоплин, которая незадолго до этого уже рассматривала возможность войти в состав рок-группы — речь шла о 13th Floor Elevators.
4 июня певица прибыла в Сан-Франциско. Хелмс утверждал, что «…Питер и Джим замахали руками: нет, что ты, мы видели её в Coffee Gallery, она ненормальная». Хелмс не стал настаивать, но, по его словам, «певицы более уравновешенной не нашлось, так что я предложил коллегам снова выйти на тот же след». У Дженис, в свою очередь, были сомнения: она прекратила принимать наркотики и очень боялась подсесть на них снова. «Я сделал всё, чтобы убедить её в том, что музыканты очистились от тяжёлых наркотиков… ну, а ЛСД — это же совсем другое дело», — говорил Чет Хелмс. В июне 1966 года Дженис писала домой родителям:
« Сняла комнату: очень милое место, есть кухня и гостиная, даже утюг и гладильная доска… Всё ещё работаем с Big Brother & the Holding Co.: это действительно интересно… Репетируем каждый вечер в гараже их приятеля-художника; люди заходят, слушают, похоже, всем очень нравится моё пение… Вот вам ещё несколько странных названий в коллекцию: The Grateful Dead, The Love, Jefferson Airplane, Quicksilver Messenger Service… Невероятно, правда? У меня всё в порядке, не волнуйтесь. Ни похудела, ни поправилась, и с головой всё в порядке. Подумываю, не вернуться ли в институт, так что пока меня не сбрасывайте со счетов! »
10 июня 1966 года состоялось первое выступление нового состава группы в клубе «Авалон». Дженис спела здесь две песни, бо́льшую часть концерта просидев на динамике с тамбурином. Месяц спустя с музыкантами, их жёнами и подругами она поселилась в особняке, располагавшемся в долине Сан-Джеронимо. В эти дни Джоплин почти не принимала наркотиков: по настоянию клавишника (и близкого друга в то время) Стивена Райдера она заключила с коллегой по группе Дэвидом Гетцем договор о том, чтобы в квартире, которую они снимали на двоих, шприцы объявить вне закона. Всё это время она подробно описывала свои начинания в письмах родителям. «…Сейчас моя позиция двойственна. Перспектива стать второсортной Шер ничуть меня не прельщает. Но уверена, что это классный шанс, и уж его-то я не упущу», — так, по воспоминаниям сестры, писала Дженис о начале работы с рок-группой. В эти дни, как вспоминал позже Сэм Эндрю, она «была умна, решительна и обладала удивительным для провинциалки чувством собственного достоинства».
С появлением Джоплин стиль Big Brother & the Holding Company изменился: группа заиграла динамичный синтез поп-психоделии и блюза, сохранив верность импровизационному стилю исполнения. Джоплин привнесла в репертуар ансамбля новые песни: «Women Is Losers» и «Maybe»; с Альбином они стали петь дуэтом «Let The Good Times Roll» и «High Heel Sneakers». «Мы не бесстрастные профессионалы, мы эмоциональны и неряшливы», — говорила она. Как вспоминал Албин, группе всё-таки пришлось убавить громкость: связки певицы не могли справиться с таким уровнем шума.
Дарование новой вокалистки и её артистическая харизма вывели группу в число лидеров сан-францисской сцены. Не являясь сверхискушёнными музыкантами, участники Big Brother были (по словам Сэма Эндрю) прежде всего «творческими людьми, следовавшими путём органического художественного самоисследования». Дженис Джоплин так вспоминала о своих первых впечатлениях от коллектива:
« Всю жизнь я мечтала — быть битником, встречаться с heavies[~ 4], долбиться, трахаться и веселиться: вот всё, чего я желала от жизни. При этом я знала, что голос у меня хороший: им я всегда заработаю себе на пару пива. И вдруг кто-то словно швырнул меня в этот рок-бэнд. Слушайте, бросили на меня этих музыкантов, звук пошёл из-за спины, заряжающий <энергией> бас, и я поняла: вот оно! — ни о чём другом я никогда и не мечтала! И от этого пошёл кайф — почище, чем с любым мужчиной. Возможно, в этом и была вся проблема…
Дженис Джоплин, International Times »
Новый альянс, как вспоминал Эндрю, сыграл решающую роль в творческом развитии Джоплин. Певица, успевшая свыкнуться с общественным неприятием, теперь купалась в лучах всеобщего восхищения. Кроме того, «…Big Brother позволили Дженис развиваться. Мы никогда не заставляли её петь в каком-то определённом стиле, такой подход был важен и характерен именно для сан-францисских групп», — вспоминал гитарист. Вместе с тем, качество вокала Джоплин изменилось — возможно, не в лучшую сторону. «Она ведь начинала как певица для акустического аккомпанемента, и голос у неё был сочный, фолковый. В Big Brother он стал менее колоратурным. На малой громкости Дженис демонстрировала фантастический диапазон, но ей приходилось предельно форсировать вокал, чтобы соперничать со звучанием группы. Уже через год у неё появились полипы, из-за которых каждая нота стала звучать как аккорд, в комплекте с полутонами», — говорил Албин.
Сама Джоплин не расценивала эти изменения как деградацию: более того, утверждала, что лишь после прихода в группу «поняла, что до сих пор никогда не пела по-настоящему». Ей лишь пришлось отказаться от подражания Бесси Смит («…Она брала открытые ноты, в контексте простейшей фразеологии, но на это невозможно рассчитывать, когда за спиной у тебя — рок-группа…») и у Отиса Реддинга научиться «искусству толкать песню вперёд вместо того, чтобы свободно скользить по её поверхности». «У меня три голоса: крик, гортанная сиплость и высокое завывание. Воплощаясь в певицу ночного клуба, я использую сиплость. Это то, что нравится моей матери. Она говорит: Дженис, зачем ты так визжишь, ведь у тебя такой красивый голос?» — говорила Джоплин.
Группа подписала контракт с продюсером Бобом Шедом (англ. Bob Shad) и его детройтским лейблом Mainstream Records; Хелмса, против этого возражавшего, пришлось уволить. О дебютном альбоме Big Brother & the Holding Company, который увидел свет лишь после триумфального выступления группы на Monterey Pop Festival, Джоплин говорила:
« Альбом получился слабым, потому что мы были молодыми и наивными, плохой был продюсер, не было у нас ни менеджера, ни вообще человека, который мог бы что-то посоветовать. Мы были в растерянности, и нас просто использовали. Дали три дня на запись всего альбома и намекнули, что, если мы позволим себе в студии какие-то творческие вольности, нас тут же вышвырнут.
Дженис Джоплин. Ramparts Magazine, 1968 »
В начале октября 1966 года новый менеджер группы Джулиус Карпен вернул группу в Сан-Франциско, где та сыграла на нескольких крупных концертах. В «Голден Шиф Бэйкери» 10 февраля Дженис познакомилась с Кантри Джо Макдональдом, который стал её близким другом. Вскоре они на двоих сняли квартиру.
Фестиваль в Монтерее
Поворотным пунктом в истории Дженис Джоплин стало выступление Big Brother & the Holding Company на поп-фестивале в Монтерее — сначала 17 июня, а затем следующим вечером, на концерте, организованном специально для того, чтобы режиссёр Д. А. Пенебейкер мог заснять его на плёнку. По словам рок-критика Люси О’Брайен, выступление Джоплин отличалось захватывающей спонтанностью и источало мощный заряд живой энергии: аудитория была поражена, потому что «…никогда прежде белая певица не вела себя таким образом на сцене и не использовала так возможности своего голоса»[8]. Выступление Джоплин с «Ball and Chain» стало центральным эпизодом фильма Пенебейкера «Monterey Pop».
Билл Грэхэм вспоминал, что Дженис и её группа на фестивале прозвучали «дико и яростно». При этом знаменитый импресарио не считал, что певица сознательно старалась подражать негритянским образцам: «Мне кажется, она пела именно как девушка, прибывшая из Техаса и пообтёршаяся в Сан-Франциско: это был её собственный голос, её собственная интерпретация песен. Она пела блюз, и делала это очень по-своему. <…> Дженис была новатором в новом стиле, носительницей гигантского, оригинального, созидательного таланта, и подражать ей было невозможно».
31 октября Big Brother подписали контракт с новым менеджером Албертом Гроссманом. Это во многом предопределило дальнейшую судьбу ансамбля. Гроссман, как позже утверждал Албин, пренебрежительно относился к музыкантам, но боготворил Джоплин, в которой видел «новую Билли Холлидей», а в перспективе — лидера блюзовой супергруппы, в числе участников которой рассматривался, в частности, Тадж-Махал.
Клайв Дэвис, президент Columbia Records, подписал с Big Brother контракт на выпуск трёх студийных альбомов и присоединился к Гроссману в спешных попытках освободиться от старого контракта. Новый был подписан уже после выхода летом 1967 года на Mainstream Records дебютного альбома Big Brother & the Holding Company (#60, США).
16 февраля 1968 года группа начала своё первое турне по Восточному побережью, а на следующий день впервые выступила в Нью-Йорке, в Anderson Theatre. Концерт получил восторженные рецензии в прессе. «Дженис не назовёшь красавицей в привычном смысле слова, но она, несомненно, — секс-символ, пусть и в несколько неожиданной „упаковке“. В её голосе соединились душа Бесси Смит, блеск Ареты Фрэнклин, драйв Джеймса Брауна… Взмывая к небесам, этот голос не знает границ и словно бы порождает в себе божественную многоголосицу», — писал обозреватель Village Voice. Дженис по этому поводу написала родителям:
« Вот она, первая нью-йоркская рецензия на наш первый концерт!.. Всё указывает на то, что я стану богатой и знаменитой. Невообразимо! Журналы наперебой просят меня об интервью и фотосессиях, и я никому не стану отказывать. Вау, я такая счастливая! Столько болталась заблудшей дитятей… — и вот, свалилось такое. Главное, похоже, на этот раз у меня действительно всё получится. Невероятно. Ну — приклейте, что ли, куда-нибудь эту вырезку, пусть все видят. Я так горжусь! »
Многие рецензенты отметили несоответствие дарования вокалистки уровню музыкантов. «Не было бы никаких Big Brother & the Holding Company без Дженис Джоплин и её термоядерного блюзового исполнения», — писал BMI Magazine в статье, озаглавленной «Пчелиные рок-королевы» («В наши дни рок-группа напоминает улей: три-четыре рабочих пчёлки жужжат вокруг пчелы-королевы»). Журнал Newsweek также огласил в эти дни свой список — двух «рок-королев»: в него вошли Дженис Джоплин и Грейс Слик.
Cheap Thrills
В марте 1968 года группа (которую стали рекламировать на афишах как Janis Joplin and Big Brother & the Holding Company) с продюсером Джоном Саймоном приступила к работе над вторым альбомом. Впервые в коллективе возникли трения: музыканты чувствовали, что Джоплин становится суперзвездой, а сами они превращаются в аккомпанирующий состав. С другой стороны, и певица всё чаще слышала со стороны, что группа не соответствует её уровню исполнительского мастерства.
Тем временем турне продолжалось: 7 апреля Big Brother & the Holding Company завершили его большим концертом в Нью-Йорке памяти Мартина Лютера Кинга, где также выступили Джими Хендрикс, Бадди Гай, Ричи Хэвенс, Пол Баттерфилд и Алвин Бишоп. В ходе турне (12-13 апреля) в зале Winterland Ballroom был записан (выпущенный позже) концертный Live at Winterland '68.
Выпуск студийного альбома задерживался: продюсер отверг почти весь материал (около 200 бобин), предложенный группой. Но предварительные заявки оказались столь массовыми, что альбом получил золотой статус ещё до выпуска. Клайв Дэвис потребовал немедленного релиза, и Cheap Thrills, обложку которого оформил знаменитый в андеграунде карикатурист Роберт Крамб, вышел в августе 1968 года. Это произошло незадолго до выступления группы на фолк-фестивале в Ньюпорте (Род-Айленд), где 18-тысячная аудитория устроила группе овацию и не отпускала со сцены до часу ночи.
В Cheap Thrills (как писал в 1994 году обозреватель Джон Макдермотт), группа создала «…свой шедевр: эклектическую коллекцию бурных студийных и концертных экспериментов», которые в полной мере отразили силу ансамбля. Макдермотт отмечал: как и большинство блюзовых исполнителей своего времени, Джоплин была сильна скорее в интерпретациях готового материала, нежели в авторском искусстве. Однако, как раз в этот момент, будучи на пике вдохновения, она написала несколько сильных песен. Сэм Эндрю говорил:
Дженис обладала ярко выраженным авторским талантом, особенно это касалось текстов. Сделала она немало, но всё же именно «Turtle Blues» стала вещью, знаковой для всего её творчества. Вообще, авторское творчество в Big Brother было процессом очень демократическим. У кого-то возникала идея, остальные её комментировали. Я обычно нёс группе более или менее законченную композицию. Потом, отыграв её в течение нескольких месяцев, мы расписывали аранжировку. Это касалось всех песен, включая «Piece of My Heart», которую мы получили от Джека Кэссиди, который принёс её нам, услышав исполнение Ирмы Франклин. Мы сделали её совершенно иначе: там было такое изящество! — а мы записали маниакальную, яростную версию белого парня. Другой пример того же рода — «Summertime», над которой мы работали очень долго.
— Сэм Эндрю
Между тем, Дженис Джоплин в интервью Life признавалась, что звучанием альбома разочарована. Те же чувства разделял и Джон Саймон, попросивший не упоминать его имени в титрах («Я просто помогал им, продюсером не был: это не моя музыка»). Как отмечал корреспондент Life, альбом был «хуже, чем просто разочарованием». Группа «попыталась записать его — сначала на концерте, затем в студии, в результате получилось нечто среднее», причём импровизации певицы прозвучали как заученные.
Как бы то ни было, спустя месяц после выхода альбом разошёлся миллионным тиражом, 12 октября возглавил списки «Биллборда» и продержался на вершине 8 недель, чему способствовал успех и хит-сингла «Piece Of My Heart» (#12 Billboard Hot 100). Однако рецензии на альбом в американской прессе были сдержанными: многие отметили, что Джоплин совершенно затмила своим исполнением группу, особенно в «Ball & Chain» и «Summertime».
Распад Big Brother
Несмотря на успех альбома, постоянные гастроли и нервное перенапряжение стали сказываться на состоянии группы: наркотики и мелкие дрязги иссушили энергию, предопределили распад личных и творческих связей. Многим стало очевидно, что из всех участников коллектива одна только Джоплин после его распада могла бы не только выжить, но и добиться успеха как сольная исполнительница. Гроссман, понимая это, не делал ничего, чтобы предотвратить распад.
В сентябре 1968 года менеджер объявил о «дружеском расставании» Дженис Джоплин и Big Brother. 15 ноября Джоплин дала со старым составом свой последний концерт на Восточном побережье — в манхэттенском Колледже Хантера (англ. Hunter College), а самый последний концерт состоялся 1 декабря в Сан-Франциско. Гроссман защитил Джоплин от агрессии извне, но распадом группы были возмущены все в Сан-Франциско: многие открыто говорили, что менеджер уничтожил группу, чтобы переманить певицу к себе.
Решение Джоплин никого не застало врасплох: оно назревало в течение нескольких месяцев, и Сэм Эндрю признавал, что Дженис о своих намерениях уйти из группы ему «прожужжала уши». «Более того, я и сам советовал ей подыскать гитариста получше мне на замену. Рекомендовал пообщаться на этот счёт с Джерри Миллером из Moby Grape. Но в конечном итоге я сам последовал за ней. Для меня-то <её уход> сюрпризом не стал, а вот остальные участники группы, особенно Питер Албин, испытали шок», — признавал Эндрю. Джоплин и сама тяжело переживала свой уход. «Я любила этих парней больше всего на свете, но понимала: если я серьёзно отношусь к музыке, нужно уходить… Мы в течение двух лет работали по шесть дней в неделю, играя одни и те же песни, в них вложили себя полностью и попросту истощили себя», — вспоминала она в сентябре 1970 года.
Kozmic Blues Band
За формирование нового состава (костяк которого составили Джоплин и Эндрю) взялись Гроссман и призванные им на помощь Майк Блумфилд и Ник Грэвинайтис. 18 декабря 1968 года музыканты впервые собрались на репетицию и из многих вариантов названий (Janis Joplin & the Joplinaires, Janis Joplin Review) выбрали Kozmic Blues Band. В состав группы, кроме Джоплин и Эндрю, вошли саксофонист Терри Клементс, барабанщик Рой Марковиц, трубач Терри Хенсли, органист Ричард Кермод, бас-гитарист Кейт Черри, которого позже сменил Брэд Кемпбелл (экс-The Paupers)[32].
Первое выступление новой, плохо сыгранной группы, состоялось в шоу «Yuletide Thing». 21 декабря Kozmic Blues Band выступили в мемфисском Mid South Coliseum вместе с несколькими высокопрофессиональными соул-группами и были приняты очень прохладно. Февральский отчёт в Rolling Stone («Memphis Debut», Стэнли Бут) был в какой-то мере сочувственным, но большая статья от 15 марта 1969 года, вышедшая под заголовком: «Дженис: Джуди Гарланд в роке?» (автор — Пол Нелсон), — оказалась почти разгромной. Газета San Francisco Chronicle предположила, что Дженис лучше было бы вернуться в Big Brother, «…если только они захотят принять её».
Джоплин и Эндрю
Все участники Big Brother & the Holding Company употребляли наркотики, но, как вспоминал Сэм Эндрю, лидерами в этом смысле были он и Дженис. Лидер группы признавался, что однажды сам едва не погиб от передозировки. Пегги Кассерта (любовница Джоплин) утверждала в книге воспоминаний, что Эндрю был уволен из Kozmic Blues Band только за то, что однажды похитил дозу героина у Дженис.
Этого я не помню… Но, как говорится, если вы вспоминаете 60-е, значит вас там не было, — так отреагировал на эту новость он сам.
Как отмечал Гленн Гарви в «Майами Херальд», тот факт, что Сэму Эндрю — единственному участнику Big Brother, которого Джоплин взяла с собой в Kozmic Blues Band — даже в голову не пришло поинтересоваться, за что Дженис его из группы уволила, — говорит лишь о том, в каком состоянии он находился. Эндрю, впрочем, предлагал свой вариант ответа на этот вопрос:
Мы образовали Kozmic Blues Band, чтобы вместе писать песни. Не получилось: были не в себе, слишком много принимали наркотиков. Я стал для неё <Дженис> постоянным напоминанием о прошлом. То есть, сначала она в Kozmic Blues Band и взяла-то как такое напоминание… А потом об этом прошлом захотела забыть.
Успешнее оказался последовавший затем европейский тур. После концертов во Франкфурте (заснятых германским ТВ), Стокгольме, Амстердаме, Копенгагене и Париже группа выступила 21 апреля 1969 года в лондонском Ройал Альберт-холле и получила восторженные оценки в Disc, Melody Maker, Daily Telegraph. New Musical Express назвал британский дебют Джоплин «триумфальным»: аудитория Альберт-холла, откликнувшись на её призыв, встала с мест и принялась танцевать. «Я пробилась сквозь стену, которую считала незыблемой!» — поражалась счастливая певица, имея в виду традиционную «британскую сдержанность», которую она и не надеялась преодолеть.
И всё же в целом новая группа разочаровала специалистов и фэнов. По мнению Сэма Эндрю, проблема состояла в том, что если Big Brother были группой единомышленников, которые жили одной семьёй, то Kozmic Blues Band была аккомпанирующей группой, набранной из «наёмных работников». «При том, что по отдельности музыканты Kozmic Blues Band были сильнее участников Big Brother, они не могли даже приблизиться к созидательной мощи последних. Первые были профессиональными музыкантами из ночных клубов, вторые — художниками и артистами… Были моменты, особенно на гастролях в Европе, когда мы хорошо проводили время, но в основном царила полная неразбериха, никто ничего не понимал: ни Дже
Популярные альбомы
Виниловые пластинки Joplin Janis
CD-диски
Unterminated comment starting line 224